Часто ли мы имеем возможность увидеть перед собой все богатства мира? Думаю, что нет. Может, разве только в фильмах о драконах, которые прячут в своих пещерах горы золота, драгоценностей и прочих блестящих вещей, что мутят рассудок, пробуждая в человеке варварскую натуру.Я нашел свое золото случайно. Откопал клад, если хотите. Желаете что-то спрятать – положите на самое видное место. Это проверенная истина. Пожалуй, многие сталкивались с ней.
Небо впитало в себя землю: все влажное и тяжелое, перемазанное серыми красками. Земля покрылась снежной коркой, что прячет ее надежнее рыцарской кольчуги. Если приподнять эту корку, земля дохнет на тебя паром еще незабытой осени. Земля серая и холодная: ей намного приятнее прятаться под белыми латами.
Я срываюсь с места, потому что попросту не могу долго находиться в шуме. Этот шум поглощает меня, не дает работать. В мою голову уже начали заползать стройные мысли, а я не могу решиться оформить их в связный текст из-за того, что мне нужна она. Тишина. Я могу вертеть это слово на языке: оно почти сладкое от многочисленных повторов.
Просто встаю и иду. Благо, выйдя из дому, я не окажусь где-то в центре города. Рядом река и жалкое подобие гор из заводских шлаков. Почти вангоговские пейзажи, чтоб их.
Мороз не настолько сильный, но воде этого достаточно, чтобы похоронить себя под тонким слоем льда. Вода сливается с берегом. Берег сливается с небом. В этом симбиозе перестенков трудно найти углы. Я стою на краю какого-то обрывчика, вдыхая морозный воздух. Дезинфицирую легкие, промываю мозги.
Почему-то хочется закрыть глаза, отдаваясь в руки фантазии. Могу себе позволить. Вместо возвышающихся за импровизированными горами заводов, я вижу горы. Высокие и скалистые, непреступные крепости скал разрывают небесное полотно. Пусть это будут, скажем, Гималаи. Повернув головы влево от моих гор, стоят столетние сосны. Их не так уж и много, в Гималаях никогда не было особого разнообразия растительного мира на такой высоте. Может, чуть ниже, спустившись к лугам, можно найти яркие пятна в виде маленьких букетиков рододендронов.
Я открываю глаза от страха свалиться на тонкий лед. Вода никогда не вызывала у меня доверия. По идее, оно должно было чуть укрепиться, при взгляде на прослойку из льда. Но этого отчего-то не произошло. Зима дарит раннюю темноту. Я позволяю себе задержаться еще немного.
Сумерки постепенно окутывают, обволакивают небо, окрашивая тускло-серый купол в насыщенный черный цвет, а если присмотреться, то в нем можно найти отливы синего.
В моих Гималаях тоже наступает ночь. Она приходит незаметно, подкравшись из-за спины, и моментально выключает свет, погружая кончики хвойных лесов во мрак.
Не успеваю моргнуть, а в небе уже проступают золотые прожилки – звезды. Их в этих краях чертовски много. Я ничего не знаю о созвездиях. А тут их и нет. Есть просто сотни и тысячи золотых монет, что высыпались из сундука какого-то богача.
Я разучился дышать, и, чтобы вспомнить это жизненно необходимое действие, приходится разлепить веки. В небе передо мной звезд не так уж и много, они разбежались по всей его плоскости, избегая тесного контакта друг с другом.
Звенящая, густая и, практически, теплая тишина обнимает меня за плечи. Не могу и не хочу ей противиться. Я получил то, чего так давно хотел. Апофеоз моего счастья. Очищение - через уединение.
Копнув носком ботинка заледеневший снег, я разворачиваюсь и иду прочь. Подзарядка окончена. Цель достигнута. Клондайк найден.
Ксения Ермакова
