С недавних пор я взял и «ударился в мемуары». Как никак — уже почти 37 лет работы в газетах, в штате, не считая до этого почти десять лет сотрудничества «нештатником». Наверное, решил я, пора рассказать молодым журналистам и тем, кто ими надумал стать, как мы, старшее поколение журналистов, в свое время выбирали профессию. К тому же, и повод есть — приближается День журналистов, который будем отмечать 6 июня.Никаких общих рецептов тут нет. У каждого свой путь. Впрочем, и за чужим в таких случаях проследить бывает нелишне.
«Мемуар» 1-й.
Выбор сделан!
Я бы еще сто лет собирался написать о том, как это случилось - попасть в журналистику и задержаться в ней на тридцать лет и три, четыре года... Но в прошлом году было уже 36 — и меня потянуло на «мемуары».
До восьмого класса я, как, наверное, и многие школьники, о будущей профессии не задумывался, что естественно - рано еще. Но поскольку у нас в Запорожской области в селе Великая Знаменка школа была восьмилетняя, то после восьмого класса надо было или куда-то поступать — в техникум, ПТУ, или идти в девятый класс средней школы. Она была в центре села, за пять километров от моей восьмилетней. В любом случае - идти в девятый или поступать в техникум - нужно было менять привычное устройство жизни. Через речку, вернее, через Каховское море, в Никополе был металлургический техникум. Многие из нашей школы поступали туда - ближе к дому. Об этом и я подумывал. Но, честно говоря, металлургом стать и не помышлял.
Потом задумался - а чего я вообще хочу? Полистав справочник, были тогда такие - для поступающих в техникумы и отдельно - в вузы, нашел то, к чему, как мне казалось, уже был готов. Это был корректорский техникум в славном городе Ленинграде. Один, кажется, на весь Советский Союз. Правда, посмотрел, подумал, что подходит, и забыл. Наверное, уже тогда я понял, что профессия корректора больше для женщин предназначена.
Короче говоря, к концу восьмого класса голову себе ломать на-счет "кем быть?" я перестал - решил, что еще два года в школе не помешают и ситуацию к концу десятого класса прояснят. Наверное, тут сыграло роль еще и то, что пребывание с первого класса по восьмой в статусе отличника учебы подогревало здоровое честолюбие - я, значит, в техникум, а в институт кто-то на мое место поступит? Нет уж! У нас, в сельской школе, отличные учителя - что по математике, что по русскому или украинскому языку. А по географии в пятом классе я вообще занял первое место на районной олимпиаде, потом аналогично - на областной, и на весенних каникулах в 1965-м был на республиканской олимпиаде в Ялте. Все удивлялся, почему это такие темные, грозовые, тучи прямо из земли растут - а это были горы!
В свое время мысль о профессии корректора была мимолетной. Я совсем не собирался ее выбирать. Просто подумал, листая справочник для поступающих в техникумы, что к этой профессии я, можно сказать, наполовину, если не на все восемьдесят-девяносто процентов, готов.
Учителем русского языка и литературы у нас была Дарья Ивановна Бородай. "Жи" и "ши" пишется с буквой "и" - это понятно. Но она нас заставила, вернее, поощрила выучить и все остальное. А чем? Тем, что, не заглядывая в учебник, по каждому случаю правописания называла номер параграфа, который следует выучить. Чтобы сделанные в диктанте ошибки не повторять.
Моя школа — газета "Комсомольская правда" 70-80-х годов. По ней можно было учиться писать. Настоящими "звездами" журналистики были в "Комсомолке" - Василий Песков, Юрий Рост, Инна Руденко, Леонид Репин, Александр Шумский, Ольга Кучкина, Владимир Снегирев, Геннадий Швец, Юрий Щекочихин. И еще долго можно перечислять.
… После десятого класса, напрочь забыв, что когда-то интересовался профессией корректора, я поступил в Одесский политехнический институт на механико-технологический факультет. Специальность - «Машины и технология литейного производства». Два курса там проучился. Но где-то через три месяца еще на первом курсе я понял, что «не туда попал».
В политехническом институте я так и не прижился. И потом, как говорила в известном фильме героиня актрисы Валентины Теличкиной, меня захватила журналистика. Где-то с первого курса политеха я стал ходить в одесскую молодежную газету "Комсомольська іскра", которую редактировал Борис Федорович Деревянко, а заведующей отделом науки и учебных заведений там была Ирина Федоровна Пустовойт. Для меня, 17-летнего студента, она, конечно, была Ириной Федоровной, а ей-то было в то время всего 24 года.
Мы, студенты-нештатники, получали от нее задания, ходили в рейды по студенческим общежитиям - при редакции тогда работала Школа молодых журналистов (ШМЖ), которую вел заведующий отделом писем Семен Адамович Лившин, в то время уже знаменитый одесский кавээнщик.
В "Искре" были первые уроки журналистики и самые счастливые годы. Редакция располагалась на улице Пушкинской, можно было из кабинета выйти на балкон и видеть внизу суматошную и одновременно размеренную жизнь города.
В 1972-м году, на втором курсе политеха, я надумал бросать институт - правда, уже и надумал, куда буду переходить. Из ОПИ - в ОГУ, из Одесского политехнического института в Одесский государст-венный университет. Там, на балконе над Пушкинской, в редакции "Комсомольскої іскри", помню, меня долго убеждали, что не стоит бросать институт. Заведующий отделом культуры Евгений Михайлович Голубовский, с подачи Ирины Федоровны Пустовойт, рассказывал мне, что в газете больше ценятся те корреспонденты, которые не журфак окончили, а любой другой вуз, плюс хорошо, если поработали по специальности. Тогда в газету они придут не только со своим "литературным даром" (он, не зависимо от института, или есть или отсутствует), но еще и со знаниями профессиональными, житейскими, с жизненным опытом. Это для газеты, втолковывали мне, будет гораздо более ценным. Мысленно с этими доводами я соглашался, но бросить институт уже был твердо настроен.
В "Комсомольську іскру", а потом и в "Вечернюю Одессу" (в 1974 году ее редактором был назначен Борис Деревянко и вслед за собой «увел» 80 процентов состава "Искры") мне хотелось приходить каждый день. Но это была бы «наглость» - ты чего сюда пришел?! Да и стесненительность действовала. Как это? Пришел просто так? Поэтому, чтобы оправдать свои приходы, я вынужден был писать какие-то заметки, статьи или репортажи, хотя это и громко сказано. Но главное - принес. Значит, имею право там, в редакции, находиться. За это время мне было интересно увидеть в редакционном коридоре кого-то из сотрудников, услышать, о чем они говорят. В конце концов, проникнуться "духом редакции". Это для меня, наверное, тогда было самым главным - такие вот университеты.
Честно говоря, до сих пор не представляю, что такое "специальное журналистское образование". Теория и практика советской печати? - очень нравилось мне это название одной из дисциплин на факультете журналистики. Сейчас, наверное, "теория и практика" какой-нибудь другой печати. Спорить, конечно, не буду. Если есть факультеты журналистики, значит, они, наверное, нужны. Может, не в таком количестве, как сейчас. Говорят, у нас в Запорожье даже в техническом университете есть факультет журналистики. Не удивлюсь, если во всех ПТУ, именуемых колледжами и высшими ПТУ, завтра тоже откроют факультеты журналистики. Интересно было бы проследить, сколько выпускников таких факультетов работают в СМИ - подозреваю, что процент будет очень маленький.
А политех я все-таки бросил. На втором курсе перед летней сессией забрал документы. В райвоенкомате удивлялись: "Мы же тебя в армию заберем!" - "Забирайте". - "Так весенний призыв закончился". - "Хорошо, заберете осенью". Но в августе я сдал вступительные экзамены в ОГУ - Одесский государственный университет имени И.И. Мечникова, на филфак, русское отделение. На фольклорную и диалектологическую практики после двух первых курсов я еще ездил - по селам Одесской области. А как только приблизилась школа - пионерская практика, учительская, я ушел в газету.
Деканом у нас был Иван Михайлович Дузь, писатель и литературовед, который сам частенько любил печататься в одесских газетах, поэтому он студентов, которые уже сотрудничали с газетами, радио и телевидением, туда на практику отпускал охотно. Так что в "Вечерней Одессе" получал я свое, так сказать, журналистское образование. Чему-то, наверное, научился - в первую очередь, практике. А еще читал "Комсомольскую правду" - в 70-80-е годы там работали лучшие в Советском Союзе журналисты. Мне кажется, это самый продуктивный метод учебы - читать чужие хорошие материалы, "примеряя" их на себя.
Дмитрий Шилин, обозреватель газеты "Индустриальное Запорожье"
