С чем бы сравнить себя, чтобы точнее понять сущность, состав эфира, наполняющего, истощающего содержание моей книги? С языком какого-либо народа? Почему нет? Меня носили бы в огромном количестве ртов: беззубых, благовонных, злословных, сладкоречивых, пустословных… Мною сплетничали бы, перемывали кости, копались в грязном белье, ругались последними словами… Одним словом – изгалялись.Мама свихнулась бы, узнав о том, что её дочери наступают на горло заношенным ботинком с коровьей лепёшкой, прилипшей к подошве.
Итак, я - наречие. Мною владеют иностранцы, чужеземцы: изысканные французы, страстные тореадоры, требовательные англичане и строгие немцы. Таскаюсь изо рта в рот, от крестьянина - к собственнику, от него – к бродяге.
Шатаюсь, как прокаженный. Болтаюсь, как повешенный. Слоняюсь, как жертва, которой осталась несчастная пара минут. Шляюсь, как бесстыдная девка, неудавшаяся монашенка, Христова невеста.
Я - наречие: во - мне всё, со мной мир.
Я смогла объять Божий свет (мир, устар., авт.), оставаясь грешницей, преступницей, злодейкой.
Многогрешная, шатаюсь, болтаюсь, слоняюсь, шляюсь, словно заблудшая овца, неудавшаяся монашенка…
Наталия Гордыбакина
